Бу-Юрган китабы. Глава 9. Мятеж Мамета

Когда повстанцы подошли к Казани, к ним присоединился симбирский улугбек Чура -. сын Мал-Нарыка. Улугбеку пришлось по душе обеспечение мира для трех уставших от войн западных илей Булгара. Поддержка Чуры решила дело в пользу эмира... Гали, младшей женой которого была сестра Чуры, внял призыву свата "не проливать крови своих" и вывел черемшанцев из города.

Вслед за этим простой люд Казани, возненавидевший Сафу за попытку бросить балики на произвол судьбы, а также кара-чирмыш-ские строители, истомленные работой, были возмущены тазикбаш-цами и бросились в Шахри Газан. Под прикрытием стрельбы вошедших во внутренние посады казанских казанчиев и мурз, бедняки проломили стену Шахри Газана и ворвались в крепость. Несколько десятков крымцев хана пытались сдержать натиск толпы у стены Югары Кермана, шедшей вдоль рва Тазик, но повстанцы разломили и эту стену и перебили юлдашей. Остатки этой каменной стены бросили в ров Тазик и больше ее не восстанавливали. Сын Амата Ак-Балык едва успел вывезти на 12 кораблях ценности Шахри Газана, самого хана и его близких через пристань у ворот Мир-Гали по руслу Казан-су Кама-Тамак... Фазыл предложил Сафе переждать мятеж в Черемшане на посту булярского тамгачы, но тот предпочел отпроситься со службы и отъехать в Крым вместе с крымским посольством. Сопровождать хана сеид поручил черемшанскому сардару Гали, которого спас от наказания за оставление Казани только переход всех его казаков на службу эмиру...

Триста джигитов Гали не позволили симбирской заставе Саратау захватить Сафу и благополучно передали его прибывшему к балику отряду из Крыма...

Потеря всех черемшанских казаков и опасность измены остальных не позволили сеиду немедленно покончить с мятежом... Торжествующий эмир Мамет въехал в Казань и вскоре, по совету Чуры, заключил очень выгодный мир с Москвой. Ослабленный и испуганный разгромом под Казанью Балынец передал Казанскому илю западную часть Моджара, а Симбирскому шло - мухшанские области Кисана, и кроме этого обязался поддерживать эмира силой

трехтысячного русского корпуса воеводы Васыла бинэ Петряча. На пост казанского улугбека эмир назначил младшего брата служащего Москве Шах-Гали - Джан-Гали - для того, чтобы московский улу-бий смог в случае чего оправдать свои позорные для Балына уступки Булгару в глазах урусов. Также для обмана своих подданных Балынец выпросил у Мамета разрешение сохранить в Сэбэр-Кале и Лачык-Убе русские гарнизоны и никому не объявил о передаче земель. Сын Агиша Мамыш-Бирде рассказывал мне, что когда его брат Ихсан и бек Кадыш подошли к одному русскому монастырю за Батликом, то монахи его не поверили известию о переходе их округи под власть эмира и отказались платить дань. Ихсан отъехал, а Кадыш обложил монастырь и держал его в осаде до тех пор, пока у него не кончились припасы. После этого и он отошел на отдых в Кукджак, оставив у монастыря только караулы, и вскоре узнал о конце этой обители. Не получая долгое время никакой помощи, монахи, наконец, поняли, что их бросили на произвол судьбы и, едва Кадыш отошел, утопили в близлежащем озере все добро и разбежались...

Джан-Гали, предупрежденный проницательным и изощренным в интригах братом об опасности губернаторства в Казани без разрешения чаллынского сеид-эмира, отказался ехать в Булгар и был доставлен на границу с Державой в оковах. Здесь его приняли люди Мамета и отвезли в Казань...

Когда в Державу, наконец, вернулся Кул-Ашраф и отстранив Фазыла от власти, ему все пришлось начинать сначала...

В 1533 году эмир повелел Джан-Гали жениться на дочери ногай-9кого улубия Юсуфа Сююнбике. Этим Мамет хотел привлечь на свою сторону сильнейшего староногайского вождя и с его помощью одолеть Ядкара. В том же году 13-летнюю Сююнбику привезли в Казань...

Сеид, однако, быстро нашел союзников в борьбе с Юсуфом - его младшего брата Исмаила и астраханского хана Ядкар-Мохаммеда, которому пожаловал свое имя во время своей поездки в Астархан в 1525 году... В тот же год произошел раскол между арскими и казанскими каз.анчиями, вызванный отстранением казанцами арчан от обогащения за счет новоприсоединенных земель, В страшной злобе арские уланы стали называть казанских казанчиев-изменни-ков и мурз "бетле татар". А этим словом "татарин" в мире называли вначале всех преступников, которых Чингизиды заставляли сражаться впереди своих воинов в качестве наказания... Один из Чингизидов - неверный Хулагу - собрал свое войско почти из одних этих подонков и повел их войной на страны ислама. Он уничтожил тысячи цветущих городов Хорезма, Хорасана, Азербайджана, Рума и Шама вместе с их бесчисленными жителями, а все разоренные мусульманские области отдавал любезным его сердцу христианам и яхудам...

Газии султана Мисра не позволили его грязному татарскому воинству дойти до священных городов ислама - Мекки и Медины, и тогда он в ненависти к мусульманам обрушился на столицу правоверных всего мира - Багдад. Великий город с его двумя миллионами жителей был уничтожен, а эмир мусульман - халиф - зверски умерщвлен  татарами.  С  тех  пор  само  слово  "татарин"  стало ненавистно всем мусульманам и приобрело, помимо других гнусных значений, смысл "неверный", "грешник", "проклятый". Шейх Касим поэтому не пускал в мечеть ни одного кыпчака, говоря им: "Вы, кыпчаки - все проклятые Всевышним татары, разорители и ненавистники исламского мира, поэтому вам нечего делать в мечети и напрасно надеяться на милость Аллаха". И наши юлдаши из Крыма, Астархана, Азака, Сэбэра, Кыргыза и Ногаев, чтобы не лишаться надежды на спасение... называли себя "бесермен", то есть "булгар"...

Но наш народ умел не только давать меткие прозвища, но и обращаться с оружием. Поэтому, как и следовало ожидать, одними словами дело не кончилось. Произошла стычка между сыном Шехид-Улана Шамаем, стоявшим за эмира, и сыном Исмаилдана Янчурой при попытке эмира подчинить себе Арский иль. Янчура наголову разбил нападавшего и обратил его в паническое бегство, а за ним бросился бежать из Эчке-Казана и наместник эмира со своими казанскими уланами...

Сын Джураш-Садира Арак поклялся не пускать больше казанских казанчиев дальше Биектау, и Ихсан с Мамыш-Бирде перерезали путь из Алата в Батлик. Эмир, узнав об этом,  сильно  встревожился  и  сам  явился  в  Эчке-Казан  для улаживания склоки. Ценой уступки арчанам Батлика ему удалось предотвратить переход местных казанчиев на сторону Ядкара, но Янчура уже успокоиться не мог. Ему удалось организовать в Арском иле заговор с целью возвращения Казанского иля под власть сеида - при том условии, что Ядкар опять посадит улугбеком Сафу и будет уважать права Арского иля. Ядкар охотно принял условия заговорщиков и в 1535 году, когда они изготовились, пригласил Сафа-Гарая к себе на службу. По этому сигналу Исмаилдан подошел к Эчке-Казану и при помощи улугбека Арака заставил эмира вызвать Джан-Гали к себе для отчета. Несчастный хан поехал, но у Эчке-Казана был захвачен Янчурой и тут же повешен. Вслед за этим арские казанчии стремительно пошли к Казани, сметая все на своем пути, и с ходу ворвались в город. Черемшанские казаки, не получившие обещанной земли, а также бедняки присоединились к арчанам и вместе с ними стали беспощадно избивать всех сколько-нибудь похожих на татар. Говорят, только в Казани было убито 1200 мурз, 500 джур казанских казанчиев и 300 хан-керманских юлда-шей. Мятеж Мамета был подавлен, а сам он схвачен и отправлен Янчурой к арскому улугбеку Араку. Русский алай, который был размещен в Кара-Муслимском балике, не принял участия в этом побоище, хотя на всякий случай и укрепился в одном из урамов. А когда воевода Васыл хотел принудить своих выступить против арского войска, балынские воины связали его и после переговоров с Янчурой выдали беку в обмен на свою жизнь и свободу выбора. Большая часть русских приняла ислам и была поселена на реке Миша в качестве субашей, 900 человек решили остаться в своей вере и получили права кара-чирмышей и земли по Нукрат-су, и лишь сто балынцев захотели вернуться в Москву. Но осуществить это им не удалось, ибо войска неверных вероломно вторглись в Батлик, Мо-джар, Мухшу и Учкуй и начали жестокую войну против Булгара...