Гази Барадж тарихы. Глава 6. Царствование Бат-Угыра (882-895 гг.)

В 882 году на Башту двинулся из Галиджа сын Эрека Салахби, а из Болгара - Алабуга с отрядами сабанов и баджанаков, стремившихся отомстить за набег на них кара-булгарских моджар во главе с Лачыном. Накануне выступления кан Габдулла скончался, и на булгарский трон был поднят его сын Бат-Угыр Мумин, не отменивший распоряжений отца. Мулла Микаиль тогда же закончил свой дастан “Шан кызы дастаны” и посвятил его новому кану...

Едва Алабуга приблизился к Хорысдану, как Алмыш пришел к нему из Караджара с барынами и анчийским ополчением Джуна. Старший сын Алмыша Арбат, служивший балтавару Лачыну, устремился навстречу Алабуге со своими башкортами, но был наголову разбит и укрылся в Батавыле. Хазары бывшие в Батавыле, приготовились к защите крепости, но расчетливый Арбат предпочел открыть одни из двух ворот Хорысдана и выйти из них с повинной к отцу. Вслед за этим анчийцы Джуна со страшной резней ворвались через эти ворота в город и взяли его. Алмыш самолично подъехал к балтаварской юрте и выбросил из нее дрожащего от страха дядю, как щенка. К счастью, у него хватило благородства и великодушия для того, чтобы не казнить брата отца и отпустить его в Хазарию. Лачын, плача от унижения, уехал с двумя своими женами в Итиль и вскоре умер там от позора, а сына его от башкортки - Угыра - Алмыш оставил при себе...

При Лачыне Урусское бекство подчинялось ему, поэтому Алмыш двинулся к Башту с намерением принудить Ас-Халиба подчиниться ему. У города он соединился с подошедшим чуть раньше Салахби и вначале договорился с ним, что он будет княжить в городе в качестве данника балтавара. Но потом Джун посоветовал им, чтобы Салахби сел в Башту в качестве соправителя сына Лачына Угыра, и по размышлении бии согласились с анчийским головой. Салахби, показав баштуйским боярам бека Угыра Лачыни, объявил им о своем желании сесть на урусское княжение в качестве везира бека и предупредил, что в случае их противодействия, будет убит Булат и предпринят жестокий булгарский приступ. Бояры согласились заключить договор с Салахби, опасаясь мести за погром мусульман... . Однако Ас-Халиб отказался подчиниться решению бояров, и тогда они привели его к Салахби силой. Когда тот приблизился к нему, то внезапно и с криком: “Проклятый раб - ты изменил своему господину и должен умереть!” - обнажил свой меч и хотел зарубить им Салахби. Но Джун был начеку и убил Ас-Халиба копьем, которое выхватил у стоявшего рядом анчийца, а Алабуга зарубил Булата, поспешившего на помощь отцу. Последний сын Ас-Халиба Хот, узнав о кончине отца и брата, тайно бежал из Башту к хакану...

Салахби вошел вместе с Джуном и Угыром в Башту и в качестве первой дани Алмышу выдал балтавару имущество яхудских купцов. Джун, ставший первым бояром и головой всех анчийцев - а они называли его по-булгарски “бата” - примерно наказал убийц своего отца и мусульман. Довольные исходом дела, Алмыш вернулся в Хорысдан, а Алабуга - в Болгар. Здесь бий спросил у Микаиля, на что лучше истратить его часть добычи, и по совету муллы построил из дерева караван-сарай с мечетью в местечке Буляр. А в этом месте, находившемся на границе сразу трех областей Булгара, - Болгарской, Бершудской и Эсегельской - обычно съезжались на переговоры их бии, поэтому оно и получило название Буляр или Биляр.

Но радость Алмыша была недолгой. В 885 году хакан тайно уговорил Арбата свергнуть отца, обещая за это его трон и прекращение войны. Каубуйские и моджарские бии, выдержавшие основную тяжесть этой войны и с недовольством воспринявшие новый налог балтавара с язычников - джизью, поддержали Арбата и по его сигналу выбили Джафара из Хорысдайа в Караджар. Но и здесь Алмыш не обрел покоя, ибо Арбат двинулся за ним, и оробевший анчийский голова стал умолять балтавара покинуть город для предотвращения вражеского приступа. Видя, что на этот раз в Караджаре отсидеться не удастся, Джафар со своими барынами отправился к верному Салахби в Башту и был торжественно встречен им. В отведенном ему квартале города Алмыш выстроил собственный двор, затмивший все остальные своей роскошью. Баштуйские булгары и анчийцы по-прежнему считали его балтаваром и судились у него, а балынцы и садумцы - у Салахби...

В тем же году сын Чинавыза бек Арслан, подобравшийся к хазарскому престолу под маской друга хакана, а в действительности бывший другом самому себе, уговорил глуповатого Исхака начать войну с баджанаками с целью оставить Булгар без главного союзника. По приказу Аксак-Тимера Арбат со своими моджарами и каубуйцами напал на баджанакские кочевья, но хинцы - при помощи нур-суварского бека, сына Джилки Мардана - опрокинули нападавших и опустошили Буртас. Эта победа усилила Мардана, который взял в честь нее второе имя - богатыря Ар-Буги, а все подчинившиеся ему земли: Арчу, Северный Буртас, Нур-Сувар и Эсегель - объявил своим царством Эсегель. Бии почувствовали себя очень неуверенно и заметались между двумя правителями. А Арслан, выдав это хакану за успех своей политики, добился от него разрешения на найм огузов или тюркмен для нанесения решающего удара по ослабевшим баджанакам. Он сам переплыл Булгарское море и в области Мэй-Кышлак нанял на хазарскую службу отряд кук-огузского бека Салара. А Мэн-Кышлак был некогда цветущим и многолюдным краем, и поэтому его и прозвали “Тысяча Поселений”, но затем изменение русла реки Бинедже и вызванная этим засуха постепенно свели на нет его благополучие, и к тому времени местные тюркмены стали голодать. Однако хорасанские эмиры, которым они подчинялись, словно не желали видеть этого бедствия и продолжали собирать с поредевшего народа прежние налоги... Дело дошло до того, что в одном ауле остался всего один тюркмен. Когда наехавшие чиновники спросили его, кто в ауле есть, он ответил им: “Мэн”. Рассерженные сборщики спросили его: “А кто будет платить налоги за всех?” И тюркмен снова ответил им: “Мэн”. Билемчеи обыскали его юрту и, не найдя ничего, окончательно вышли из себя и вскричали: “А кто ответит нам за неуплату налогов?” А тюркмен - опять: “Мэн”. Тогда сборщики схватили его и поскакали в Хорасан, но по пути он сбежал и возмутил еще оставшихся в крае людей. Этих кук-огузов хорасанцы прозвали “мэнцами”, ибо это слово постоянно произносил глава мятежников. А звали его Салар. Основателем рода его был Алып, служивший некогда Газану. Он ушел во владения своего брата и вместе с ним стал сражаться против живших более сытно и поэтому подчинявшихся саманидским эмирам хорезмийских тюркмен. Вскоре к ним присоединилось и также назвало себя “мин” кыпчакское племя кара-коенлы. Несколько раз они то покидали Мэн-Кышлак под давлением южных огузов-сарытекенцев, то возвращались сюда, пока, наконец, к ним не прибыл Арслан. Брат Салара к тому времени был убит, и все мэнцы подчинялись ему. Жены брата стали его женами, а дети - его детьми, ибо таков был тюркменский обычай, не позволивший им бросать на произвол судьбы людей своего племени. А кук-огузы были наиболее красивым племенем из тюрок, и многие из них имели, подобно синдийцам, высокий рост, волосы золотистого цвета и голубые глаза. Сами мэнцы объясняли это тем, что будучи легкими на подъем, в давние времена, первыми из тюрок пошли вслед за синдийцами и на территории Самара и нынешнего Рума поселились рядом и смешались с ними. Потом, когда самарский царь Аламир-Султан, называемый персами Искандером, отступил из этих мест перед потопом на Восток, то вместе с ним ушли и мэнцы...

По приказу Арслана мэнцы напали на баджанаков и, отрезав их от Хорезмийского моря, соединились с восточными башкортами. Моджары охотно согласились на войну с баджанаками, ибо давно и с жадностью поглядывали на их земли. В 891 году они предприняли первый поход на баджанаков совместно с моджарами Арбата, но были отбиты. Успех баджанаков опять объяснялся помощью Марджана. Тот, провозгласив себя каном, неожиданно очутился в числе данников баджанаков. Когда принц пожаловался на это баджанакскому беку Иллаку, тот с любезной улыбкой пояснил: “Раньше ты не был самостоятельным правителем - и я не брал с тебя дани. Теперь же ты стал каном - и я стал брать с тебя, как с других, причем - не больше. Чем же ты недоволен?” Помогая Иллаку, Марджан надеялся, что избавится от дани, но баджанаки и не подумали отблагодарить кана. Поэтому в 894 году, когда мэнцы вновь напали на баджанаков, Марджан в досаде не помог им. Иллак был наголову разбит. Половина его людей в ужасе подчинилась завоевателям, а сам он с другой половиной баджанаков предпочел откочевать на запад.

На своем пути Иллак ожесточенно громил все области хазар, считая их виновниками своего несчастья. Арбата тогда не было в Кара-Булгаре, ибо он, по приказу Арслана, воевал на стороне Рума против Бурджанского царства. То, что бек послал балтавара на помощь Руму в то время, когда тот нужен был на Джаике, подтверждает сведения Абдаллаха о тайном союзе его с румским царем...

Оставшиеся без мужчин кочевья моджар были совершенно разгромлены баджанаками, не знавшими жалости к своим закоренелым врагам. После этого Кара-Булгар объял настоящий ужас. Каубуйцы бежали со своими семьями в Хазарию и были размещены на реке Куба, а 5 тысяч барынов пришли к Башту и попросили Алмыша проводить их в Булгар. Алмыша тяготила бездельная жизнь в Башту, и он решил не упускать последней, быть может, возможности стать правителем - хотя бы и в далеком северном Булгаре. Тепло простившись с Салахби и Джуном и пообещав им в случае своего успеха поддержку, балтавар отправился с барынами в путь. Укрываясь за рекой Сэбэр-су, Джафар прошел Караджар и... достиг пределов племени мурдасов. Мурдасы владели обоими берегами реки, которую кара-булгары называли “Ака”, мурдасы - “Саин”, а болгарцы - “Саин-Идель”. Пройдя по берегу этой реки до города Кан-Мурдаса, балтавар хотел отсюда пойти сразу в Болгар, да призадумался, и по размышлении предпочел послать вначале гонца. Мурдасы, желавшие скорейшего ухода страшных для них булгар, быстро доставили гонца на корабле в Болгар. Бат-Угыр обрадовался появлению старшего брата и, решив использовать его против Марджана, велел ему поселиться на Дяу-Шире. Едва барыны обосновались здесь, как появились минцы Салара, пропущенные к Болгару Марджаном. Алмыш, не раздумывая, устремился навстречу тюркменам. Увидев это, вырвавшийся вперед Салар счел за благо отойти назад. Минцы приняли это за отступление бека и бросились бежать. Только за эсегельским городом Сульча Салару удалось остановить отступление своих и вновь двинуться к Болгару, но Алмыш успел уже до этого занять Сульчу и с ее стены предложил подошедшим минцам перемирие. Салар решил не испытывать судьбу вторично и сказал своим биям: “Вы видели, что не булгары, а сам Тангра обратил нас вспять, указав тем самым пределы наших притязаний. Так будем послушны ему”. Все согласились с ним, и хан пригласил Алмыша на переговоры. Оба правителя за табыном в полевой юрте договорились о женитьбе Алмыша на дочери Салара и о свадьбе своих еще не родившихся детей... Кроме этого, Джафар обещал Салару убедить Бат-Угыра начать выплату хану дани в размере бывшей баджанакской, а тот - за это - поддержку. На том и разъехались...

Когда к Сульче подъехали люди Марджана и потребовали от Алмыша сдать им город, Джафар отказался и ответил: “Надо было вам держать крепость получше. Я взял ее не у вас, а у тюркмен, и поэтому сдавать ее вам не должен! А кану своему передайте: если он захочет отнять у меня Сульчу силой, то пусть перед этим хорошенько подумает о последствиях!” Марджан поразмыслил - и решил уступить Сульчу, ибо опасался столкнуться сразу с двумя братьями...

Зато Бат-Угыра Алмышу уговорить не удалось - тот наотрез отказался платить огузам дань. Тогда балтавар в джиен 895 года пригласил в Буляр (где издавна собирались бии Болгара, Бершуда и Эсегеля) биев Алабугу, Бел-Юмарта, Аскала - сына Куша и прямо спросил их: “Великие бии! Мы оба - я и Бат-Угыр - сыновья кана Джилки. Но кан Бат-Угыр отказывается заключить договор с тюркменами и собирается ввергнуть страну в гибельную войну, а я заключил благостный мир. Так скажите: кому вы хотите подчиняться?” Бии раздумывали недолго и единодушно решили поднять на трон Алмыша.

Прямо от Буляра они двинулись к Болгару с намерением кончить дело бескровно. Но вспыльчивый Бат-Угыр заперся в цитадели Болгара, которую выстроил сам и которая получила название “Мумин”. В этот критический миг Микаиль Башту вновь проявил редкостное умение удерживать людей от ссор и кровопролития. Он явился к кану и сказал ему: “О, великий кан! Я нянчил тебя в детстве, поэтому позволю себе задать вопрос. Ответь мне, что лучше - жить простым смертным среди друзей или царствовать в окружении врагов?” И Мумин, только что готовый встретить врагов мечом, вдруг заплакал и велел открыть ворота города...