Гази Барадж тарихы. Глава 14. Время Талиба Мумина

О причинах возвышения Талиба, кроме этого анекдота, рассказанного Мохаммед-Гали, я нашел лишь следующее у Якуба. Когда однажды Бахта не смог вообще собрать налоги с Байтюбы, Насыр велел казанчию Аксак-Ахмеду занять его место в Буляре.

Обиженный Бахта вернулся в свою крепость Шепше, а Ахмед набрал шайку из тамтазайских конокрадов и стал совершать набеги на субашей. Большую часть добычи он оставлял себе, а меньшую отсылал в Болгар, но Насыр был рад и этим крохам. Разъяренные игенчеи не раз пытались прикончить улана, но их попытки взять приступом цитадель Буляра заканчивались неизменной неудачей. Однако хвастовство погубило Ахмеда. Как-то раз он вздумал пригласить в Буляр самого кана. Но когда царский караван приблизился к городу, его внезапно атаковал отряд тюркмен. Мохаммед едва спасся благодаря мужеству находившегося при нем Талиба и в гневе поставил сына Газана на место Ахмеда. Эмир Талиб немедленно принял меры к улучшению положения области. Так, он уговорил сына Була Кукчу дать ему взаймы средства в обмен на поддержку им прав Амиров на Кашан, которому угрожал новыми поборами Насыр. На эти деньги он сформировал 6-тысячную армию, воины которой служили постоянно. В нее пошли главным образом субаши и чирмыши, чье хозяйство было разорено войной. Жалованье воинам Талиб учредил высокое, и они надеялись скопить денег на возобновление порушенного хозяйства или помочь своим родным. Кроме этого, 3/4 добычи оставлялось воинам, и это заставляло их рваться на войну. Впрочем, весной каждого года любой бахадир мог покинуть службу, но этого почти никто не делал, так как в этом случае его ждала полная нищета. Отбор в армию был строгим, ибо на одно место претендовало по 100 и 200 человек, умирающих с голоду. Обучение было не менее суровым, и гибель воинов во время тренировочных схваток ни во что не ставилась. Каждый боец войска получал среднее рыцарское вооружение, то есть вооружение джуры и приравнивался поэтому к среднему рыцарю. Сотни в этой армии возглавляли кортбашы, тысячи - картаманы, а командующим этой армии был сардар. А вся армия получила название “Курсыбай”, так как первыми ее воинами стали игенчеи аула Курсыбай, дотла сожженного тюркменами. Унбашы курсыбая приравнивался к юзбашы обычного войска, сотник - к мэнбашы, картаман - к сардару, а сардар - к эмиру. Позднее, будучи уже каном, Талиб дал сардарам курсыбая право входить к царю без предварительного сообщения... Третью линию курсыбая, которую в обычном войске занимали джулдаши из тюркских наемников, составляли молодые воины или “щенки”. Их было 3 тысячи. Вторую (среднюю) линию составляли 2 тысячи опытных воинов, которых называли “башкортами”, а первую - тысяча самых лучших воинов, которых называли “барынджарцами” (“барын-ярами”). Жалованье башкортов превышало, жалованье “кючеков” в два раза, а барынджарцев - в четыре раза, и ради перехода в более высокий разряд курсыбаевцы не жалели сил в сражениях... Первым сардаром курсыбая стал Кукча Амир...

Всегда готовые к бою курсыбаевцы смогли перехватить и уничтожить несколько легких тюркменских отрядов, а в 959 году под новой булярской крепостью Кылган покончили с войском Шонкара и его брата Лачына. Захваченным в плен ханам отрубили обе руки и отпустили к Арслану. Тот, увидев братьев в столь жалком состоянии, забыл обо всем на свете и бросился со всей оставшейся ордой к Буляру. Но один баджанак, специально посланный к Арслану под видом перебежчика, привел тюркмен к недостроенной байтюбинской крепости - прямо под удар курсыбая. 60 тысяч узов сгоряча бросились грабить шатры, нарочно поставленные Кукчей в крепости и возле нее, и очнулись только после первых залпов “щенков”. Забравшиеся в крепость были там заперты и сожжены, а остальные в ужасе бросились в степь. Однако уйти удалось тысячам двум-трем. Самого Арслана поймали арканом и на нем приволокли к Кукче. Окровавленным ртом хан стал молить о пощаде, обещая за свою свободу богатый выкуп. Кукча хладнокровно выслушал Арслана и ответил ему: “Ты и твои младшие братья дотла сожгли 80 аулов, не считая сотен пострадавших частично, и я рад, что за каждый из них рассчитался тысячью жизней твоих разбойников. А за Курджун-Самар и убитого в нем Балуса я рассчитываюсь твоей головой”. С этими словами сардар слез с коня и отсек хану голову. Восстановленную потом крепость стали в память об этом называть Арсланбаш...

Узнав об этом страшном поражении, Узбек хотел бежать к Саманидам, но Кубар силой удержал его и велел Бахта-Юнусу и Микаилю произвести новый набег на Буляр. Братья вновь категорически отказались воевать против единоверцев и родственников, и тогда разъяренный бек лишил их половины их имущества и отослал в Хорезм.

Уже сын Бахта-Юнуса Сельджук отомстил за это унижение тем, что разгромил владение Гали...

Так закончилась эта долгая Тюркменская война. Обрадованный неожиданной победой, Мохаммед нашел в себе силы на мгновение вернуться к государственным делам и в 960 году назначил Талиба своим везиром. Вся полнота власти оказалась в руках эмира, который стал с того времени называть себя и Мумином. Талиб тут же вернулся к законодательству Алмыша, укоротил носы проворовавшимся чиновникам, и страна мгновенно ожила...

Но Талиб решил на этом не останавливаться и осуществить замыслы Джафара по уничтожению хазарского правления и присоединению исконно булгарской территории к Булгару. Внезапно на этом пути возникло сильное препятствие в лице безмерно тщеславного урусского улубия - сына Угыра Лачын.и Барыса. Этот правитель собрал под свои знамена 20 тысяч садумцев и 50 тысяч балынцев, увлеченных его намерением взять и дочиста разграбить Булгар и Хазарию, и в 964 году взял с ними Джир. Наместник Джира - сын Хума Сып-Гусман бежал в Болгар. Вслед за ним в столицу прибыл и канский улугбек Саин, также изгнанный Барысом. Он сообщил, что Хаддад предложил Барысу помочь овладеть Каном, и улубий тут же взял Кан для батышцев. Оба улугбека ожидали казни, но, неожиданно для них, Талиб принял провинившихся очень милостиво и велел им ехать к Барысу с предложением о совместном завоевании Хазарии в обмен на Джир, Кан и западную часть Кортджака. Барыс, услышав это от них, не поверил своим ушам и самолично прибыл в Болгар за подтверждением этого предложения. Урусы появились перед Болгаром в тот момент, когда Мохаммед пировал в Халдже. Увидев садумцев, кан в панике побежал вместе со всей своей свитой. Они перевели дух только в Нур-Суваре, а оставленные ими на огне походные котлы достались урусам, и они с удовольствием закусили с дороги. В разгар пиршества появился Талиб и договорился с Барысом о переговорах на идельском острове “Пчелиный” напротив Болгара. К этому острову с одного края, по неглубокой воде, можно было подъехать на лошади, а с другого - подплыть на корабле...

Эмир сказал, что в обмен на участие Барыса в войне против Хазарии Булгар уступит Руси Джир, Кан и Западный Кортджак за ежегодную дань в размере дани с Джира. А это огромная территория, заключенная между Кара-Иделыо и Саин-Иделью (Ака), кроме восточной ее части - области Локыр между рекой Локыр, впадающей в Гюль-Асму, Ака и Кара-Иделыо, оставшейся за Булгаром. О разделе Хазарии Талиб предложил говорить уже после ее разгрома. Барыс с радостью согласился, и обещал начать войну нападением на Хин... Передачей Кана Барысу Талиб, помимо всего прочего, хотел еще поссорить чрезмерно усилившегося сына Угыра с батышцами. И это эмиру удалось.

На обратном пути Барыс выбил сына Хаддада Алыпа из Кана. В ответ тот прислал ему письмо, в котором сообщил: “Батышцев считают народом, образовавшимся вследствие смешения ульчийцев и мурдасов. На самом деле батышцы являются потомками мурдасов и садумского племени худов, некогда владевшим Русью. Поэтому он, Алып, имеет больше прав быть улубием Руси, чем Барыс, и постарается при случае их осуществить”...

Но неожиданно в самом Булгаре обнаружилось препятствие к войне с Хазарией в лице Мардана. Беллакские аксакалы опасались, что. присоединение Хазарии к Булгару чрезмерно усилит канов и создаст угрозу вольностям Мардана. Поэтому эмир Булат поддерживал тайный союз с Хаддадом и Алып-бием, чтобы в случае чего совместно давать отпор своим неприятелям.

Мохаммед, напуганный Барысом, одобрил передачу ему двух илей в обмен на союз с ним. Оставалось лишь преодолеть сопротивление марданцев - и Талиб добился их согласия на войну с хазарами в обмен на обещание передачи Беллаку всей территории Хазарии, кроме Хина. Но делиться с Барысом взятым у хазарДалиб не собирался. “Хазария - не болотные кочки Кортджака, Джира и Кана. Взятие Хазарии сделает Булгар самой могучей державой, ибо поставит под нашу власть все пути из стран неверных в страны Востока. И делиться этим могуществом с кем-либо было бы настоящим безумием”, - сказал Талиб Кукче перед войной с Хазарией.

Для того, чтобы Барыс не вырвал у Булгара хазарскую добычу, Талиб послал к тюркменам сына Мамли Масгута, и тот без труда уговорил хана Микаиля с его 12 тысячами готовых на все джигитов перейти на булгарскую службу... Зимой 965 года Микаиль с ходу атаковал Итиль и заставил Кубара перебросить к столице почти все свои силы. После этого Кукча с Даудом явились к Хину и сообщили его жителям, что им угрожает нападение балынцев и что кан Булгара с радостью приютит их у себя. Хннцы, наслышанные уже о резне урусами батышцев в Кане, без долгих размышлений двинулись со всем скарбом в Булгар и были там расселены, главным образом, в Бандже, Буляре и Яна Самаре на Кинеле. Узнав об этом, Кубар самолично бросился к Хину с целью помешать переселению, но брат Кукчи батыр Сал-Сал загородил ему дорогу и в ожесточенном сражении отбил прочь. При этом он получил несколько тяжких ран и вскоре по возвращении в Кашан скончался. Только после ухода из Хина последнего жителя Кукча со своим курсыбаем покинул Хазарию и Кубар вновь смог овладеть нетронутым городом. Понимая, что Хин является главным препятствием на пути к Итилю, бек укрепил его сильным гарнизоном и решил отстаивать до последнего. Летом 965 года, Барыс атаковал Хин, проплыв к нему из Башту по Бури-чаю, Сакланскому морю и Ширу. Вряд ли ему самому удалось бы взять этот сильный город, если бы румцы не помогли ему воинами и стенобитной техникой. Когда стены Хина были пробиты в двух или трех местах, садумцы и галиджийцы ворвались в город и учинили там обычную для них резню. Обрадованный победой Барыс велел своим послам сказать Талибу, что завоюет Хазарию сам, и Талиб обещал не мешать ему. Кубар, узнав об этом, немедленно бросился к Хину из Итиля. Пока он пытался выбить урусов вон, Кукча с Даудом и Микаилем обратили в бегство тюркмен хазарского бека и осадили Итиль. Призыв булгарского кана к итильцам о переселении в Булгар с целью спасения себя от неизбежного балынского вторжения и здесь благоприятно был встречен большинством итильцев. Не мешкая, лучшие хозяева хазарской столицы отправились в Булгар под охраной курсыбая. Оставшиеся в Итиле Узбек и связанные с ним хазары и тюркмены не решились помешать переселению и в ужасе перед Кукчей заперлись в цитадели города. Итильцы также расселились в Бандже и Буляре, и один из баликов Буляра получил даже название Итиль...

Кубару не удалось отбить Хин. К Барысу присоединились кашэки и сакланы, и с их помощью урусы отбросили Кубара и прорвались-таки к Бехташу, по которому перевозят суда из Шира в Идель.

Но внезапно бурджане напали на Хин и взяли его, заставив Барыса вернуться и вновь брать город. После вторичного взятия Хина он зазимовал в этом городе, где снабжался румцами из Дима-Тархана. Летом 966 года Барыс вновь пошел из Хина на Итиль и на этот раз прорвался к хазарской столице. При его приближении немногие остававшиеся там жители бежали вместе с Узбеком и Кубаром на кораблях в Хорасан через Мэнкышлак и обосновались в конце концов в Бухаре. От них пошли так называемые бухарские яхуды, которые вскоре стали процветать и на новом месте и наладили самые тесные торговые связи с булгарскими хазарами-мусульманами. Барыс нашел в Итиле только гарнизон Кубара, который легкомысленно сдался. Улубий, не найдя в городе никакой добычи, пришел в неописуемую ярость и перерезал всех пленных. Затем Барыс решил отомстить бурджанам за нападение и отправился на кораблях к Самандару с 20 тысячами человек, а 30 тысяч направил на хазарских буртасов и батышцев. Самандар был разгромлен балынцами до основания, после чего они двинулись в обратный путь пешими и при помощи сакланов и кашэков разгромили еще шесть бурджанских городов. После этого в Джураше и Кара-Саклане стали господствовать сакланы, кашэки и джурашцы. Барыс заключил с ними союз и передал им отнятые у бурджанских булгар (кумыков, карачаевцев и бурджан) города. Тогда же уцелевшие после побоища бурджанские торговцы и мастера бежали в Булгар, а оставшиеся занялись скотоводством... Без булгарского населения, занимавшегося торговлей и ремеслом, эти города пришли в полный упадок.

Сакланы, кашэки и джурашцы были очень довольны приобретениями, но когда 50-тысячное войско урусов двинулось от Бех-таша к Мухтасару, заявили об ожидаемом нападении на Хазарию тюркмен и остались на месте. Мухтасар был центром Хазарской Буртасии, и все хазарские буртасы собрались здесь биться с урусами. Было их всего 10 тысяч, и они храбро встретили врага в надежде на обещанную им помощь батышцев... Однако помощь запоздала, и численный перевес балынцев решил дело в их пользу... Не оставив в Мухтасаре ни одного живого, воевода Барыса Сабан1Кул двинулся на батышцев, успевших отнять у балынцев Кан. Но Альш со своими батышцами и бежавшими к нему буртасами устроил урусам засаду у Хорысдана и перерезал почти все войско Барыса. Сабан-Кул вернулся в Башту в жалком состоянии и с всего двумя тысячами воинов. Тогда же истомившийся без дела курсыбай взял Джир, и Кукча вывел отсюда в Булгар всех хозяев. Когда Барыс стал попрекать за это послов Талиба, те сказали, что эмир вынужден был так поступить в связи с неуплатой улубием “джирской дани”. Тут только Барыс вспомнил, что сгоряча, в надежде на богатый куш в Хазарии, пообещал уплачивать эту дань и пришел в ужас: платить было нечем.

В Хазарии урусам почти ничего не досталось, а бурджанская добыча пошла в уплату за румскую помощь. Но это не погасило и сотой части румского долга Барыса. Румцы, прослышав про затруднения улубия и не надеясь на возврат своих денег, решили получить от урусов хоть военную помощь и предложили Барысу дополнительные деньги в обмен на его совместное с Румом нападение на Улак-Булгар и, получив от Рума необходимые деньги, тут же расплатился ими с Талибом и получил Кан опять. Улубий рассчитывал быстро покончить с Улак-Булгаром, но погряз в этой войне. В 969 году, когда стало ясно, что Барыс проиграл все дело в Улак-Булгаре, Талиб ввел в Хазарию булгарские войска - курсыбай и тюркмен Микаиля. Занятие Хазарии прошло без препятствий, если не считать неожиданной стычки в Итиле. Виновником ее оказался неуемный Кубар, успевший приплыть из Мэнкышлака с отрядом хорезмийцев и занять Итиль. В самом начале стычки люди Кубара застрелили Микаиля, спокойно въезжавшего в город. Раздраженные этим тюркмены перерезали всех хорезмийцев, а Кубара разрубили на части.,.

При приближении наших сакланы без боя отступили от Идели и Шира, и за это Талиб милостиво оставил за ними южные земли Хазарии, примыкавшие к горам. Граница между Булгаром и Сакланом прошла по рекам Сал и Кум. На западе булгарская граница прошла по Ширу и Кубару, а от Кубара - к Борын-Инешу... Округ Хина, как и было ранее определено, остался под управлением вали, назначаемого из столицы, а остальная часть Хазарии от Саратау до устьев Идели, Джаика и Умбета была включена в состав Мардана под названием Саксин. Центром Саксина стал построенный по приказу Талиба город Сакчы или Саксин-Болгар, где поселились бурджанские купцы и мастера, а также некоторые итильские беглецы, согласившиеся принять ислам. Других вернувшихся итильцев поселили в самом Итиле, но переименовали его в город Кайтуба...

С присоединением Хазарии Булгарское государство превратилось в настоящую державу, и наши правители стали называть себя государями Великой Булгарии... С той поры наши стали называть Кара-Сакланом степи между Сулой и Бури-чаем, а Ак-Сакланом - степи между Бури-чаем и булгарской границей...

В то время баджанаки Кара-Саклана, бывшие в тесном союзе с Улак-Булгаром, стали притесняться Барысом и вынужденно объединились под руководством хана Куры для отпора поползновениям балынцев. В 969 году Кура-хан сделал набег на Башту и разграбил его посады, а в 972 году подстерег возвращающегося из Улак-Булгара Барыса и покончил с ним. Однако после этого баджанакские бии, ненавидевшие единоначалие, вновь разошлись по своим ордам и лишили Кура-хана царской власти. Не выдержав такого унижения, Кура-хан ушел'из Кара-Саклана с 9 тысячами своих баджанаков и поступил на службу Булгару. Талиб дал ему кочевья Хинского округа, а большая часть саксинских степей была еще раньше отдана под кочевья тюркменским биям погибшего Микаиля, также не любившим единоначалие и даже не подумавшим после смерти хана избрать нового... Кура-хан рассказал тебиру Масгуту, а тот, в свою очередь - своему отцу Мамли, что плененный баджанаками Барыс стал молить о пощаде. На это Кура-хан сказал ему: “Твоя голова, пусть и с хинской косой, не прибавит мне богатств, и я охотно даровал бы тебе жизнь,, если бы ты действительно дорожил ею. Но ты сам оценил ее ниже [нескольких мер] меда - платы за безопасный проезд через мои владения, так что пусть твоя1 голова послужит чашей для этого напитка в назидание всем чрезмерно гордым и легкомысленным”. Из черепа злополучного Барыса хан действительно велел сделать чашу и пил ./• из нее бал. Его дочь стала женой Тимара - сына Мохаммеда от ба~ джанакской бики, прозванного Баджанаком. Именно этот эмир стал очень скоро угрожать полновластию Талиба больше, чем какой-либо недруг Державы. Однако Талиб не был простаком в тайных дворцовых интригах. Так, он публично заклеймил политику союзника Тимара Булата, который в период Тюркменской войны не разрешал марданцам воевать с Хазарией и пробавлялся нападениями баджанакцев на возвращавшихся из Байтюбы с добычей тюркмен. Пристыженные аксакалы и хозяева на своем джиене избрали новым улугбеком Мардана верного Талибу сына Мохаммеда - Ибрагима. В 970 году кан Мохаммед по просьбе Тимара назначил было его улугбеком Болгара, и тот тут же стал называть себя Мумином, но через несколько недель Айсылу по просьбе Талиба намекнула кану на домогательства его сына, и Мохаммед тут же вручил судьбу сына в руки везира. Талиб отправил новоявленного Мумина губернатором в Буляр, под надзор сурового и молчаливого Кукчи. Губернатором Нур-Сувара Талиб назначил третьего сына кана Мохаммеда - Масгута, преклонявшегося перед везиром за его щедрость и терпимость к его беспутному образу жизни. Тимар, организовавший в том же году заговор против Талиба и приславший Масгуту приглашение принять в нем участие, жестоко, ошибся в брате. Масгут тут же доставил записку Тимара везиру, и тот заставил участников заговора - сыновей Джакына Балака и Вахту, а также баджанакского бия Хасана - покинуть пределы Булгара. Те отправились в Моджарское царство и еще долго переписывались • оттуда'с Тимаром, пока, наконец, Баджанакская война не прекратила регулярные связи Булгара с Аварией...

Только за год до своей смерти, в 975 году, кан Мохаммед стал мучиться страхом преследования и перевел своего опального старшего сына Тимара из Буляра опять в Болгар. Талиб не потерпел этого и выехал в Буляр, где спокойно стал дожидаться развязки семейной драмы. В 976 году Мохаммед скончался, но едва Тимар попытался провозгласить себя каном, как был схвачен людьми везира и, q целью сохранения собственной жизни, должен был вместе с Кукчей, Абдаллахом и Масгутом поднять на царский трон Талиба Мумина. После этого кан Талиб удалил Тимара в Нур-Сувар, а Масгуту дал Буляр. А надо сказать, что Талиб дал байтюбинским улугбекам право назначать улугбеков Тамты, что делало булярского губернатора весьма влиятельной фигурой. Талиб же, вскоре после передачи Джира Барысу и присоединения Хазарин запретил иноземным купцам проезжать через территорию Булгара и торговать друг с другом в пределах Державы. Этим он заставил иноземцев продавать весь свой товар булгарским купцам и покупать нужные им привозные товары у наших же - но по более высоким ценам. После ряда несчастных случаев с иноземцами на Севере Талиб вообще закрыл для иностранцев северные провинции. Только садумцы,' приходившие в Бийсу по Чулманскому морю и имевшие на руках наши разрешения, могли проходить по этим районам. Это принесло такие выгоды нашим купцам, что они говорили: “Нашу торговлю основал Талиб”. Сам Талиб завещал своим преемникам: “Главное, что вы должны делать - это не менять сложившиеся традиции илей, не изнурять народ новыми налогами и поддерживать власть Булгара над всеми дорогами из стран неверных в государства ислама”... При этом Талиб старался не воевать без особой нужды, и, к примеру, для того, чтобы урусские беки не задерживали выплату джирской дани, стал брать у них заложниками их детей...

Таким образом он превратил Булгар в истинно великую и процветающую державу, известную во всех концах просвещенного мира...