Бу-Юрган китабы. Глава 7. Как был убит кан Юсуф и воцарился Кул-Ашраф

Отчаявшись получить помощь от своих, сеид-эмир Юсуф в 1524 году обратился к Москве с предложением о совместном изгнании хана-наглеца из Казани. Балынец с удовольствием согласился и двинул к городу небывалое войско в 180 тысяч человек. Узнав об этом, сеид собрал субашское ополчение и сам двинулся с ним к Казани.

Конечно же, в другое время субаши не дали бы уговорить себя на это, но тогда год был трудный и обещание Юсуфа не брать налоги с семей ополченцев заставило 6 тысяч отчаянных джигитов пойти на Казань. Исмаилдан, проведав о планах сеида, также двинулся к Казани, чтобы в любом случае не допустить в нее русских. А сын Гали-Тази Туба после некоторого колебания присоединился к кану с 200 своих казаков...

Сеид подошел к городу первым, и Сахиб-Гарай в страхе убежал в Крым. Предвидя такой оборот, арский улугбек Джураш-Садир послал своего сына Арака в Крым для найма на службу нового хана. Тот нанял юного племянника Сахиба Сафа-Гарая, но не поспел с ним в Казань к приходу сеида... Юсуф не хотел сам штурмовать город и решил взять его силами русских союзников.

В ожидании неверных он потребовал от Майсура сдачи Казани, дабы спасти город от разрушения. Этим посланием сеид-эмир хотел оправдать себя в случае разгрома Казани. Мансур же, получив сведения о запаздывании Сафа-Гарая и сообразив, что удержать город в случае подхода русских ему не удастся, решил убить Юсуфа и расстроить тем самым предприятие союзников. С целью заманить сеида в ловушку эмир пригласил его в Казань будто бы для переговоров о сдаче города. Саин-Юсуф легкомысленно отправился в крепость, но едва он въехал в Югары Керман через Субашские ворота, как был атакован наемниками эмира и убит кинжалом одного ак-монгыта. Бек Туба, бывший рядом с каном, покончил с убийцей ударом меча, но был при этом ранен и счел за благо вырваться из города с окровавленным телом сеида на лошади. Самого Тубу спас от смерти внук сэбэрского хана Тубы хан Убак. Матерью бека была дочь Тубы, а отцом Убака был сын Тубы от его младшей жены Аз-гар... Предок этого сэбэрца поступил на службу Булгарской Державе при внуке кана Азгара Анбале, поэтому он, став булгарским улугбеком, принял в знак уважения к кану имя его деда Азгара. С того времени имя Азгара было любимым в роду сэбэрских улугбе-ков, взявших потом титулы эмиров и ханов...

Убак привез из Сэбэра свою сестру Маркугаш, которую хотели выдать за сына Саин-Юсуфа Ядкара Кул-Ашрафа Артана. В несчастный, но предопределенный для него миг он решил сопровождать кана при въезде его в Казань и был убит казанчием Казанханом...

На месте убийства возвели гюрбэ Саин-Юсуфа, но так как это было сделано по указу Кул-Ашрафа, то народ прозвал усыпальницу «мечетью Кул-Ашрафа»...

Убийство сеида потрясло многих, ибо такого никогда не бывало. Ядкар в горести решил на три года отложить женитьбу. Взволнованный казанский люд окружил Мансура с его свитой и потребовал объяснений. Эмир был сам ранен в свалке сыном бека Тубы Япанчей, и это спасло его от немедленной расправы толпы. Его сын Мамет и сын Кугуша Улан, которым пришлось давать разъяснения, соврали народу, что сеид подошел к Казани с целью схватить Сафа-Гарая и отдать его вместе с городом русским и что люди кана первыми набросились на противившегося этому Мансура. Народ в это поверил и успокоился. Ядкар, узнав об этом, решил отказаться от союза с неверными с целью спасения своего имени от подобной клеветы. При этом он без колебаний поспешил провозгласить себя сеид-эмиром Булгара и решил дожидаться неподалеку от Казани развязки смуты...

Русские были уже близки, но юный Сафа-Гарай, охраняемый Исмаилданом, все же успел войти в Казань первым. Это сразу же сделало Исмаилдана славным, и он был избран сардаром войск трех западных илей Булгарской Державы. Бек поддержал требование других казанчиев о провозглашении сына Мансура Мамета сеидом Казанского и Арского илей, но, в обмен на это, заставил их признать новым казанским улугбеком Сафа-Гарая. Когда это произошло, Исмаилдан заставил юного хана объявить себя и слугой сеида Ядкара и возобновить выплату ногайской дани Чаллам. Ядкар удовлетворился этим. Он даровал уланам право сохранять свои владения и ушел в свой Корым-Чаллы с телами отца и Убака. Войску своему сеид-эмир велел не допустить захвата Казани неверными, а балынскому князю приказал через Исмаилдана вернуть свою рать назад. Тут подошли русские и, узнав о гибели сеида и естественном конце союза, хотели повернуть назад, но московский улубий велел им взять Казань и этим обнаружил свои истинные намерения и вероломство...

У неверных было много альманских, алтынбашских и байлакских пушкарей, которые быстро определили местонахождение наиболее досаждавшей им большой пушки и направили на нее весь свой огонь. Старик Биктимер неосторожно сам руководил стрельбой из нее и был убит ядром наповал... Потом нескольким альманским и байлакским воинам удалось ночью подползти к Арской стене и зажечь ее... Но русский воевода медлил. В тыл неверных стали бить черемшанцы, и он был недоволен тем, что после разрыва союза ему все равно надо было в одиночку сражаться с усилившимся противником. Кроме этого он боялся потерять в случае неудачи конницу и пушкарей, ибо московский улубий за самое большое преступление почитал именно это. Поэтому воевода не спешил и не поддержал самовольный прорыв через сгоревшую стену служивших русским франтов. Сын Биктимера Байгара успел подтащить большую пушку к Айдар-мунче и выстрелами из нее отбил альманцев и байлакцев... После этого казанцы быстро восстановили сгоревший участок стены...

Но вот пришел приказ улубия о штурме Казани, и воевода вынужден .был начать подготовку к нему. Сто тысяч неверных приблизились к стенам... К радости полководца, однако, вскоре пришло известие о разгроме флотом сына Сюнгиля Амата и чирмышами сына Агйша Мамыш-Бирде русского флота и каравана с продовольствием на Кара-Идели, и сардар неверных тут же отменил штурм и продолжил более безопасную осаду. Тем не .менее, казанчиевскому ополчению удалось-таки втянуть русскую конницу в сражение и уничтожить ее лучшую часть... А когда разнеслась весть о новом движении к Казани черемшанской армии во главе с самим Ядка-ром, вернувшимся к войску, воевода с легким сердцем отступил...

И действительно - то, что Балынец потерял 30 тысяч воинов на КарагИдели, 60 тысяч Урусов и 2 тысячи франгов при осаде города во время согласованных вылазок казанцев из города и нападений Исмаилдаиа и Агиша из поскына в Арском лесу - улубий не посчитал за большую потерю, ибо сохранил конницу и иноземных пушкарей. А наши потери были таковыми: Утяш и сражавшаяся с ним на Зюе и Кара-Идели половина чаллынских субашей потеряли 7 тысяч бойцов, Исмаилдан и Агиш - 2 тысячи субашей, 200 казаков и 3 тысячи кыпчаков и крымцев, Мамыш-Бирде - 4 тысячи арских чир-мышей, 90 мурз и 800 их людей, казанцы - одну тысячу казаков и 5 тысяч ополченцев - всего 23 тысячи и 90 человек... Из знатных мы потеряли бека Агиша, умершего от ран, и Шехид-Улана... А простого люда, говорят, русские побили до 300 тысяч человек...

Когда балынцы стали уходить, обрадованные казанцы осыпали неверных насмешками, а беженцы из близлежащих аулов устроили джиен с жертвоприношениями Тангре по случаю избавления от невиданной беды... Пять тысяч купцов, укрывшихся в Бухар Йорты, развернули свои товары и начали бойкую торговлю... Люди, особенно молодежь, веселились и плясали, словно опьяненные вином... А Марьям, которая слыла чаровницей, выбежала на стену и с нее стала причитать по убитому мужу и проклинать русских. При этом она рвала на себе волосы и одежду и царапала свое лицо... И, видать, люди не зря побаивались ее - отступающую русскую армию действительно охватил мор, и, говорят, от черной болезни в ней скончалось 20 тысяч неверных...

Кроме радости победы всем тем, кто потерял на войне близких, величайшей усладой были рассказы о доблести булгарских бахади-ров. Так, о молодом беке Мамыш-Бирде рассказывали, что он вначале отбил у Урусов Сэбэр-Калу, а затем подошел к Сундырю и обнаружил здесь караван с продовольствием под охраной русского флота. Неверные беспечно спали, ибо считали, что эта округа была захвачена их улубием... Увидев это, бек с ходу атаковал балынцев и перебил 10 тысяч врагов. Когда его воины уже устали махать мечами и стали отступать, подоспел Утяш и, напав из засады, избил еще 7 тысяч неприятелей. Три тысячи балынцев попытались бежать на кораблях, но Амат внезапно выплыл им наперерез иа Алат-су и потопил...

А во время осады отличился Аталык, считавшийся первым пахлеваном булгарским. Так, рассказывали, что на сабантуе на Царском лугу он победил в борцовском поединке самого Аман-Бака, внука Мамли-Даули, сына Тубы, а ведь тот считался непобедимым борцом... На боевых джиенных состязаниях на Козьем лугу Аталык поразил первой же стрелой козла, привязанного к перекладине полевых ворот - на расстоянии более чакрыма от него, и никто не смог сделать так же... Но особенно любил бек поединки с боевыми копьями, и здесь ровней ему был только Исмаилдан...

Когда в стене открылся проход и Байгара не успел еще подтащить сюда пушки, Аталык один выехал против сотни франгов и первой же стрелой сразил их сардара. Франги оробели, и тысяче русских всадников было поручено вывезти тело убитого. Но Аталык выехал им навстречу и меткими выстрелами заставил их бежать. Тогда русские выслали еще одну тысячу воинов... и закричали, что пусть бек попробует схватиться на копьях с их непобедимым богатырем. Аталык согласился и при сшибке проткнул неверного насквозь... Лишь только тогда, когда все франги пошли на приступ и Биктимер подтащил к дыре орудия, славный бек уступил место ядрам...

Народ с восторгом встретил сеид-эмира, победоносно въехавшего на коне в Казань. Сафа встретил его коленопреклоненным, перед городскими воротами, и пешим проводил своего повелителя в Юга-ры Керман...

Велев начать строительство новой мечети в память о блистательной победе над неверными, Ядкар Кул-Ашраф отбыл в Эчке-Казан, а оттуда - в Корым-Чаллы, где любил пребывать большую часть времени...